Статья посвящена антропологическому изучению черепа Н.Н. Миклухо-Маклая и восстановлению на его основе прижизненного облика. Приводится краткое описание его жизненного пути, даны основные биографические данные, а также очерк его путешествий и научных исследований.

Свой череп Николай Николаевич завещал науке. Авторами он был получен из хранилища Института этнологии и антропологии им. Петра Великого, Петербургской Кунсткамеры. Приводится запутанная история обретения черепа этого знаменитого ученого и путешественника. Череп был изучен по полной краниометрической программе. Череп по форме овоидный, брахикранный, средней высоты. Лоб прямой и широкий. Лицо узкое и высокое, нос выступает значительно. Индивидуальной особенностью является сочетание широкого мозгового отдела с узким лицом. Была сделана копия черепа Миклухо-Маклая и на ее основе выполнены два скульптурных портрета. Первый портрет представляет облик ученого без волосяного покрова головы и лица, и был выполнен с целью изображения анатомических деталей и подробностей внешности. Второй портрет приближен к реальному облику великого путешественника (с соответствующей прической, бородой и усами). Особенности внешнего облика на реконструированном портрете Н.Н. Миклухо-Маклая можно представить следующим образом. Мозговой отдел имеет крупные размеры и как бы превалирует над лицевым, лицо узкое, удлиненной формы с крупной нижней челюстью, значительно профилировано, нос высокий, выступает значительно, лоб вертикальной формы, широкий и высокий, глаза крупные.

Ключевые слова: антропологическая реконструкция, краниология, индивидуальные особенности внешности, Н.Н. Миклухо-Маклай.
Введение
.Идея восстановить точный облик по черепу знаменитого ученого возникла при посещении авторами его Родины – усадьбы Рождественское, расположенной в деревне Языково-Окуловского района  Новгородской области. К настоящему времени усадьба не сохранилась, да и деревни уже нет. Однакоусилиями Окуловского краеведческогомузея при поддержке администрации района ежегодно на этом месте проводятся торжества, а в 1986 г.к 140-летнему юбилею Миклухо-Маклая силами общественности был установлен памятный камень с надписью: «Здесь родился  великий путешественник, ученый и гуманист Н.Н.Миклухо-Маклай (17(5).07.1846 – 14 (2).04.1888)» (рис. 1). Ежегодно в Окуловском районе проводятся Международные Маклаевские чтения, на которые съезжаются этнографы, антропологи, краеведы, писатели и поэты. Частыми гостями бывают потомки великого ученого.

Имеющиеся фотоснимки и портреты Миклухо-Маклая представляют некую гамму образов, которые объединяет пышная шевелюра и обильная растительность на лице. Однако фотографии не всегда выполнены четко, многие художественные и скульптурные портреты делались после смерти, а информация о нижней части лица вовсе отсутствует на большинстве изображений (рис. 2, 3). Это послужило первым доводом в пользу воспроизведения внешнего облика ученого. Вторая причина выдвинута самим Николаем Николаевичем: он завещал свои останки науке. В настоящей статье отдельная глава посвящена истории обретения черепа и выполнению последней воли ученого.

Приступая к работе, мы поставили перед собой такие задачи. Во-первых, тщательно изучить и описать череп. Далее на основе выполненной по черепу точной копии воссоздать прижизненный облик ученого и охарактеризовать индивидуальные особенности его внешности, бывшие скрытыми до настоящего времени за пышной растительностью. Разумеется, мы не смогли обойти вниманием тот огромный вклад в науку и нравственный подвиг ученого гуманиста, которые прославили его на весь мир – статья предваряется кратким описанием его жизни. Интересно отметить, что выполнение скульптурной реконструкции стало возможным за счет грантовской поддержки со стороны Русского географического общества (РГО) – и именно РГО финансировало ряд экспедиций ученого. Пользуемся случаем высказать искреннюю благодарность РГО за выделенные средства.
Николай Николаевич Миклухо-Маклай – жизненный путь (1846–1888)
Великий русский путешественник, натуралист широкого профиля (зоолог, антрополог, этнограф), защитник народов-аборигенов Юго-Восточной Азии и Океании, Николай Николаевич Миклухо-Маклай родился 17 июля 1846 года в селе Рождественском Новгородской губернии в семье инженера-капитана Николая Ильича Миклухи, одного из строителей Николаевской железной дороги (Санкт-Петербург–Москва) и его жены Екатерины Семеновны (в девичестве Беккер).

С 1859 по 1863 гг. Николай Николаевич учился в гимназии. Из-за слабого здоровья часто пропускал занятия и не окончил гимназию. Тем не менее, он поступил в Санкт-Петербургский Университет в качестве вольного слушателя на физико-математический факультет, где занимался естественными науками. Однако, в 1864 году он, как участник студенческих волнений, из университета был исключен; в этомже году уехал в Германию. Здесь Николай Николаевич посещал лекции по совершенно различным наукам (от некоторых разделов математики, физики, химии до философии, политэкономии и юриспруденции) сначала в университете Гейдельберга, затем Лейпцигском университете. Николай Николаевич усиленно искал точку приложения своих интеллектуальных способностей.

Осенью 1865 года он поступил на медицинский факультет Йенского университета, где работал крупный немецкий биолог (в дальнейшем знаменитый последователь эволюционного учения Чарльза Дарвина) Эрнст Геккель. Здесь Николай Николаевич нашел себя. Профессор Геккель оценил умного и трудолюбивого русского студента, всячески ему покровительствовал и сделал своим ассистентом. В 1866 году Николай Николаевич участвовал в научной экспедиции, организованной Геккелем, на о. Мадейру, а затем на Канарские Острова, где он изучал биологию морских беспозвоночных, рыб, а также морских губок. Одним из следствий этой экспедиции была его первая научная статья, посвященная анатомии некоторых видов хрящевых рыб, и опубликованная в 1867 году в «Йенском журнале медицины и естествознания». Здесь впервые Николай Николаевич подписывался фамилией Миклухо-Маклай, используя давнее прозвище своих предков по отцовской линии. В 1868 году, году окончания обучения университета, вышли из печати еще две его научные статьи. Одна была посвящена морским губкам, гдеописывался новый вид, открытый им, вторая – посвящена сравнительной анатомии мозга хрящевых рыб и была основана на собственных полевых материалах. В этой статье Николай Николаевич, вступив на почву теоретической биологии, обнаружил свой боевой задор и полемизировал со своими маститыми коллегами – Эрнстом Геккелем и Карлом Максимовичем Бэром. В этом же годуон отправился в Италию, где в полевой лаборатории занимался изучением морфологии морских губок и мозга рыб.

В 1869 году Николай Николаевич, презрев трудности и опасность, один отправился на Красное море, где изучал морские биоценозы коралловых рифов. Как считает Д.Д. Тумаркин, лучший отечественный знаток жизни и творчества Миклухо-Маклая, именно с этого времени Николай Николаевич проявил склонность проводить в одиночку свои полевые исследования, охватывая максимальный спектр явлений изучаемого объекта (Тумаркин 2012). Это соответствовало независимому и мужественному характеру этого на вид хрупкого и болезненного человека.Рис. 1. Памятный камень в Языково- Рождественском – поставлен на месте усадьбы, где родился Миклухо-Маклай. Окуловский р-н Новгородской области. Место рождения.Рис. 2. К.Г. Маковский. Портрет Н.Н. Миклухо-Маклая. 1882.Рис. 3. А.А. Мещерский и Н.Н. Миклухо-Маклай. Иена. 1870-е гг. (Музей антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) Российской академии наук)В июле 1869 года Николай Николаевич, последолгого отсутствия, прибыл в Россию. В этом же году он участвовал во Втором съезде русских испытателей природы в Москве и был принят в ряды Русского географического общества (РГО), где он выступил с докладом о своем путешествии на Красное море.

Миклухо-Маклай стремился исследовать совершенно неизученные области Земли. Таковой им был выбран остров Новая Гвинея (Лубченкова 1999). В 1870 году планы Николая Николаевича по изучению Австралии и Океании были одобрены Советом РГО, он получил финансовую поддержку, и в ноябре этого года отплыл на корвете «Витязь». Плавание было сложным и долгим, лишь 20 сентября 1871 года «Витязь» встал на якорную стоянку в заливе Астролябия близ берега Новой Гвинеи. Для Миклухо-Маклая была построена хижина на мысе Гарагаси между папуасскими деревнями Горенду и Гумбу, где он поселился вместе со слугами – шведским матросом Ульсоном и полинезийским мальчиком Боем (который вскоре заболел и умер). В первые же дни пребывания на берегу Новой Гвинеи Николай Николаевич один и без оружия посетил деревню папуасов Горенду. Его мужество и спокойное ненавязчивое поведение дало положительный результат. Как он сам писал в дальнейшем: «Я скоро понял, что моя крайняя беспомощность против сотен, даже тысяч человек была моим главным оружием» (Миклухо-Маклай 1950а: 634). И далее: «В отношениях своих с туземцами я строго наблюдал за собой, чтобы всегда даже малейшее данное мною обещание было исполнено, так что у папуасов явилось убеждение, выражаемое ими в трех словах и ставшее между ними родом поговорки – “балал Маклай худи”, что в переводе значит: слово Маклая одно» (Миклухо-Маклай 1950а:637).

Вскоре папуас Туй, после того как Николай Николаевич излечил его от серьезной травмы головы, стал его другом и информатором. Такой стиль хладнокровного, но при этом доброжелательного поведения Николай Николаевич демонстрировал в дальнейшем при встречах с любыми аборигенами как Новой Гвинеи, так  и других территорий великого островного мира между Азией и Австралией. Поведение Миклухо-Маклая, резко контрастировавшее с поведением большинства других европейцев, создало ему среди папуасов славу большого человека (тамо боро-боро) и доброго духа. На базе его личности со временем стал складываться культ культурного героя.

Николай Николаевич тщательно фиксировал и описывал все стороны здешней природы – изучал оригинальную флору и фауну этой особой части тропиков, вел метеорологические наблюдения. На этом побережье Новой Гвинеи, он был первым европейцем, проникшим в жизнь местного населения – жителей классической неолитической культуры, совершенно не затронутой влиянием культур иного уровня. Именно поэтому Миклухо-Маклая особенно интересовали все стороны культурной жизни местных аборигенов-папуасов: их ведение хозяйства, ремесла, орудия труда, семейные взаимоотношения, проведение праздников, связи между соседними и более отдаленными деревнями и т.п. Николай Николаевич изучал язык папуасов ближайших деревень. В это первое посещение Новой Гвинеи он прожил здесь 15 месяцев. Впоследствии эта территория получила название – Берег Маклая.

Особое внимание Миклухо-Маклай придавал своим антропологическим исследованиям. Здесь и в своих дальнейших экспедиционных поездках Николай Николаевич обычно замерял рост (длину тела) исследуемых и особенности строения тела как мужчин, так и женщин – фиксировал следующие признаки изучаемого населения: форму и цвет волосяного покрова головы, его распространенность на теле, степень пигментации различных участков кожного покрова. Особое внимание он, в угоду тогдашней тенденции в антропологии, уделял форме черепной коробки, выделяя ее долихокранную и брахикранную форму. Также Николай Николаевич отмечал и описывал традиционные операции аборигенов на теле, такие как татуировка, обрезание у мужчин, искусственная деформация головы, иногда встречаемую специфическую операцию «мика» и т.д. Будучи строго объективным ученым-исследователем, он встречал и отмечал и негативные, с европейской точки зрения, местные традиции: чрезмерная трудовая загрузка женщин в семейной жизни, частые (но не кровопролитные) стычки между деревнями, и даже встречаемый в некоторых местностях Новой Гвинеи каннибализм. Миклухо-Маклай сам не видел насильственного захоронения престарелых родителей, но согласно сведениям некоторых европейских миссионеров этот обычай встречался на Ново-Гебридских островах Меланезии.

Следующая экспедиция Миклухо-Маклая на Новую Гвинею  состоялась в  1873 году. На этот раз Николай Николаевич посетил западный берег Новой Гвинеи – территорию берега Ковиай, где уже чувствовалось негативное влияние малайских и моллукских купцов и пиратов, не брезговавших в том числе и работорговлей. Как следствие этого, вместо деревень, окруженных ухоженными земледельческими участками, как на берегу Маклая, он наблюдал здесь господство кочевого образа жизни аборигенов и развал хозяйственной земледельческой культуры. Николай Николаевич об этом писал: «Все эти жилища только временно обитаемы, и даже редко можно застать в них жителей. Все население скитается по заливам и бухтам в своих пирогах, оставаясь только несколько часов или дней в одной местности. Причина этому постоянные войны между населением, нападением Хонгий. Сравнивая образ жизни папуасов Ковиай с образом жизни папуасов берега Маклая, встречаешь большое различие между обоими населениями. Несмотря на то, что папуасы Ковиай уже давно знакомы с железом и разными орудиями, хотя они и познакомились с одеждой и огнестрельным оружием, хотя и носят серебряные и даже золотые украшения, но они остались и остаются номадами. Недостаток пищи вследствие неимения плантаций и домашних животных заставляет их скитаться по заливам в поисках морских животных, за ловлею рыб, бродить по лесам за добыванием некоторых плодов, листьев и корней. Папуасы берега Маклая, хотя живут совершенно изолировано от сношения с другими расами, хотя не были знакомы (до моего посещения в 1871 году) ни с одним металлом, однако строили и строят своими каменными топорами большие селения, с относительно очень удобными, часто большими хижинами, обрабатывают тщательно свои плантации, которые круглый год снабжают их пищей, имеют домашних животных – свиней, собак и кур. Вследствие оседлого образа жизни и союза многих деревень между собой войны у них сравнительно гораздо реже, чем между папуасами Ковиай» (Миклухо-Маклай 1950б.:107–108). Здесь Миклухо-Маклай воочию увидел драматические последствия столкновения различных цивилизаций. Представители более развитой цивилизации Малайского архипелага разоряли, грабили и нередко обращали в рабство жителей культурно более отсталого населения Новой Гвинеи, вызывая ответную агрессию папуасов. Это привело к экономическому регрессу автохтонного населения, возврату от производящего хозяйства неолитического типа, к экономически менее продуктивному – присваивающему, и, как дальнейшее следствие этого, вынужденные межплеменные войны, которые усугубляли экономический упадок. Здесь Миклухо-Маклаю уже пришлось, в отличие от жизни на берегу Маклая, не расставаться с оружием и иногда даже его применять.

Видимо первое посещение Новой Гвинеи, ее северо-восточной части, где уклад туземцев еще не был деформирован внешним влиянием, как первая любовь не могло изгладиться из памяти Николая Николаевича, и он еще дважды посещал берег своего имени. В 1876-1877 годах он провел здесь семнадцать месяцев, поселившись близ деревни Бонгу, продолжая изучать культурные и антропологические особенности как прибрежных, так и горных папуасов.

Третий, последний визит Николая Николаевича на берег Маклая был очень кратким (17–23 марта 1883 года). Здесь его ждали печальные вести – многие его друзья, в том числе Туй, умерли. Деревня Горенду была брошена, Бонгу значительно уменьшилась в численности. Невзирая на это Николай Николаевич навсегда полюбил это место, где он полностью раскрыл свой талант исследователя и доброго человека.

«Я чувствовал себя, как дома, и мне положительно кажется, что ни к одному уголку земного шара, где мне приходилось жить во время моих странствий, я не чувствую такой привязанности, как  к этому берегу Новой Гвинеи. Каждое дерево казалось мне старым знакомым». (Миклухо-Маклай1950в.:582–595). Местные жители просили его остаться жить сними.

Миклухо-Маклай дважды (в 1880 и в 1881 годах) посещал также южный берег Новой Гвинеи, где он изучал местных папуасов, слегка затронутых поверхностным влиянием европейской культуры. Здесь уже работали некоторые европейские христианские миссии. В районе Торресова пролива, разделяющего северо-восточную Австралию с Новой Гвинеей, добывали жемчуг, что привлекало самых различных людей, в том  числе авантюристов. Кроме того, прошедшая недавно  австралийская «золотая лихорадка» конца 40-х – начала 50-х годов того века, привела к появлению золотоискателей на южном берегу Новой Гвинеи, где однако золото не было найдено. Все это в определенной степени деформировало социальную жизнь местного населения. Антропологические исследования папуасов этих мест показали Николаю Николаевичу наличие здесь инорасовой примеси, но не европейской, а полинезийской. Таким образом, оказалось, что из всех регионов острова Новая Гвинея, исследованных Николаем Николаевичем, население берега Маклая оказалось наименее затронутым каким-либо внешним влиянием.

Антропологические и этнологические исследования Миклухо-Маклая не ограничивались папуасами Новой Гвинеи. Он изучал многие, ранее мало неизученные, или совсем неизученные этнические группы архипелагов Меланезии, полуострова Малакка, а также филиппинского острова Лусон. (Бутинов 1950).

Особое внимание он уделял антропологии негритос (аэта), представителям низкорослой, темнопигментированной и курчавоволосой расы, малочисленные популяции которой были мозаично вкраплены в основной современный южнмонголоидный массив населения Малайского архипелага, Филиппин и Индокитая, и которые вероятно являются реликтами более древнего населения этого региона. Внешне они были очень похожи на папуасов Новой Гвинеи. «Первого взгляда на негритосов мне было достаточно, чтобы признать их за одно племя с папуасами, которых я видел на островах Тихого океана и с которыми я прожил 15 месяцев на Новой Гвинее…», – писал Николай Николаевич (Миклухо-Маклай 1950б:8).

В какой же мере негрито действительно антропологически близки к папуасам Новой Гвинеи? По этому поводу Николай Николаевич полемизировалсо своим старшим коллегой Карлом Максимовичем Бэром, который писал:«Эти два черепа (аэта Филиппинских островов) были положительнобрахицефалы, между тем как папуасы положительно долихоцефалы» (Миклухо-Маклай1951а.:14). Краниологические измерения, проделанные Миклухо-Маклаем, показали, что среди папуасов, также как и среди меланезийцев нередко встречаются брахикефальные индивиды: «Я думаю, что между многими разновидностями папуасского племени находятся и такие, которые, подобно негритосам Люсона, брахикефальны или у которых размеры черепа приближаются к брахикефальной форме» (Миклухо-Маклай 1950г: 9). С нашей стороны этому нечего возразить – действительно любой антропометрический признак в изучаемой популяции (или краниосерии) имеет определенный размах изменчивости, нередко значительный. Ксожалению, в доступных нам статьях Миклухо-Маклая, он приводит лишь выборочные данные по величинам черепного или головного указателя отдельных папуасов и индивидов других популяций (хотя согласно его записям измерялось большое число индивидов, как мужского, так иженского пола). Иногда фиксировался размах изменчивости этих антропологических признаков, но нигде неприводились среднегрупповые значения измерительных параметров и тем более статистических показателей изменчивости признаков, т.е. величин дисперсии. Последнее в его время еще не было принято приводить внаучных публикациях подобного рода.

Согласно более поздним антропологическим исследованиям XX века ближе к истине оказался Карл Максимович Бэр. Массовые краниологические исследования антропологов XX века показали существенное различие между краниосериями аэта (негрито Филиппин) с одной стороны и папуасами и меланезийцами – с другой. Как выяснилось, например, по данным очень полной информативной сводной работы В.П. Алексеева, аэта (также и андаманцы) явные брахикраны, а папуасы и большинство серий меланезийцев – долихокранны, нередко даже ультрадолихокраны (Alexejev 1973).

Форма черепной коробки у населения конкретной территории, в том числе и один из ее параметров – черепной указатель, хотя и изменчива во времени, но достаточ- но устойчива, так как она генетически детерминирована. В настоящее время выяснилось, что папуасы и меланезийцы принадлежат к иному краниотипу, чем аэта и андаманцы. Для первого характерна удлиненная и высокая форма черепа, для другого – укороченная, широкая и более низкая форма (Пестряков 1995; Пестряков, Григорьева 2004). Следовательно, генезис этих двух групп населения малайско-тихоокеанских тропиков должен быть существенно различным.

В Австралии Николай Николаевич, так же как и на Новой Гвинее и в Океании, продолжал изучать антропологию аборигенов, в том числе собирая краниологический материал. В Австралийском музее он нашел и изучил один удивительный череп (точнее кальвариум). Вот как он его описывает: «…Головной индекс черепа не кажется современным антропологам таким важным фактором для классификации человеческих рас, как во времена Ретцеуса, он все же остается очень важным при- знаком в краниологии…. Этот череп замечателен своей чрезвычайной длиной. Офрио-затылочная длина равна 202 мм, длина между надпереносьем и затылком – 204 мм, при ширине в 119 мм. Таким образом, индекс ширины, вычисленный из первого измерения, равен 58,9 (тот же индекс, вычисленный из второго измерения, составляет 58,3). Я должен особо отметить, что этот череп является натуральным, то есть, он не дает даже самых легких указаний на какую-либо деформацию… Индекс высоты этого черепа (от basion до bregma 131 мм)…» (Миклухо-Маклай1951б: 417-418). С нашей точки зрения, вероятно, относительная длина этого черепа является абсолютным максимумом, а относительная ширина – абсолютным минимумом, среди всех известных черепов современногочеловечества.

Однако не только антропологические исследования занимали внимание Миклухо-Маклая. Он, будучи натуралистом широкого профиля,никогда не бросал и чисто биологические исследования, где главным его интересом было сравнительно-анатомическое изучение мозга позвоночных, начиная от хрящевых рыб (акул) до человека включительно. Попав в 1878 году в Австралию, он познакомился, а затем подружился с руководителем Линнеевского общества с доктором Вильямом Маклеей (почти полное сходство фамилий). Здесь же близ города Сиднея при поддержке правительственных кругов Австралии ему удалось открыть морскую биологическую станцию по изучению автохтонной фауны. И здесь же, в Австралии, Николай Николаевич встретил молодую вдову Маргарет Эмму Робертсон, которая влюбилась в него как говорится «с первого взгляда». Любовь оказалась взаимной и, преодолев сопро- тивление отца Маргарет, богатого и влиятельного Джона Робертсона, 27 февраля 1884 года состоялась свадьба Николая Николаевича. Венчание происходило по протестантскому обряду, хотя Миклухо-Маклай был православным и не отказывался от своего вероисповедания. Разрешение на эту брачную церемонию Николай Николаевич получил от самого российского императора Александра III, который всячески поддерживал русского путешественника.

Деятельность Миклухо-Маклая не исчерпывалась научными исследованиями, он активно и самоотверженно боролся за гуманистическое отношение к населению экономически отсталого населения тропических регионов Земли. Эволюционные учения Ламарка и Дарвина породили «незаконнорожденное дитя» – антропологический расизм. Это околонаучное реакционное политическое течение сложилось в середине XIX века в результате борьбы двух научных концепций, касающихся происхождения человечества: а) моногенизма (человечество имеет одну исходную эволюционную линию) и б) полигенизма (разные части человечества – расы, произошли от различных предковых форм). Но всякая научная точка зрения приобретает как своих политических поклонников, так и политических противников. В США, в середине прошлого века, теория полигенизма бросала вызов библейской традиции (происхождения всего человечества от одних прародителей – Адама и Евы) и заодно служила теоретическим оружием рабовладельцев против аболиционистов (противников рабства). В 1854 г. там выходит книга Нотта и Глиддона «Типы человечества», где авторы пытаются доказать, что негры и европейцы имеют разных эволюционных (обезьяньих) предков. Те же идеи о неполноценности негров, об их особом филогенетическом происхождении, развивали английские ученые: палеонтолог Агассиц и Джеймс Гент – основатель Лондонского антропологического общества и другие.

Приблизительно в то же время во Франции возникло другое реакционное псев- донаучное течение – «антропосоциология», родоначальником которого стал граф А. Гобино. Суть его учения, опубликованного в «Трактате о неравенстве человече- ских рас», в том, что движущей силой всех великих цивилизаций было господство в них высшей «арийской» расы. Смешение ее с «низшими» покоренными расами, якобы неспособными к самостоятельному культурному прогрессу, всегда приводило к упадку цивилизации.

Наша российская антропологическая наука всегда стояла на позициях принципиального антирасизма и одним из ее предшественников по этому вопросу был Миклухо-Маклай. Как ученый-антрополог Николай Николаевич придерживался концепции единого происхождения человечества, научными аргументами доказывая несостоятельность полигенизма и отвергая представления, что некоторые расы (негроиды и австралоиды) представляют собой как бы переходные варианты от предковых форм к современному человеческому виду. Он защищал права коренного населения юго-восточной Азии и Океании, активно боролся против самого страшного и позорного явления в истории человечества – работорговли (Тумаркин 1981). Будучи гуманистом и политическим идеалистом, он пытался превратить Берег Маклая в своего рода этнографический заповедник, где он претендовал на роль правителя. В связи с этим Николай Николаевич безуспешно призывал Российскую администрацию к колонизации этой территории Новой Гвинеи. Позже он обращался к правительственным кругам Великобритании и молодой Германской империи с аналогичными предложениями. Однако мечтам Миклухо-Маклая не суждено было сбыться, в 1884 году территории северо-запада Новой Гвинеи в месте с частью Меланезийского архипелага были превращены в германскую колонию. Морально удрученный, тяжело больной Николай Николаевич вместе с женой и двумя малолетними детьми вернулся в Россию, где он 14 апреля 1988 года скончался в Санкт-Петербурге.

На рисунке 4 представлена карта – схема основных экспедиционных маршрутов Н.Н. Миклухо-Маклая на территории Юго-Восточной Азии и Океании (рис.4).

 

Несмотря на острый и наблюдательный ум, колоссальную трудоспособность, Николай Николаевич по характеру был идеалистом и очень непрактичным человеком, совершенно равнодушным к публичному почету, с пренебрежением относился к академической научной карьере. Наука – вот была единственным богом, которому он служил. Его антропологические и этнографические работы, посвященные народностям малоизученной в то время территории юго-за- падной Пацифики стали золотым фондом в здании нашей отечественной науки (Рогинский, Токарев 1950).

Следует  полностью  согласиться  с мнением Д.Д. Тумаркина,что Миклухо-Маклай был одним изпоследних ученых-натуралистов широкогопрофиля (Тумаркин 2012).

Санкт-Петербургский этнолог Б.Н. Бутинов писал:

«Путешественник – ученый – гуманист: эти три слова наиболее полно и точно выражают главное содержание всей жизни Николая Николаевича Миклухо-Маклая – жизни до обидного короткой, удивительно цельной и яркой». (Бутинов 1971).

С нашей точки зрения к Николаю Николаевичу в полной мере подходит та характеристика, которую дал норвежский полярный исследователь Херальд Свердруп своему знаменитомуземляку Фритьофу Нансену: «Он был велик как путешественник, более велик как ученый, и еще более велик как человек» (Лобусов 2013).

Здесь мы приводим несколько мало известных фотографий из собрания Н.Н. Миклухо-Маклая (рис. 5–7).Рис. 4. Карта-схема основных экспедиционных маршрутов Н.Н. Миклухо-Маклая на территории Юго-Восточной Азии и Океании.Рис. 5. Австралиец с бумерангом. 1880 (?). Фотография из собрания Н.Н. Миклухо-Маклая.Рис. 6. Вождь с острова Фиджи. 1870-е (?). Фотография из собрания Н.Н. Миклухо-Маклая.Рис. 7. Ахмат, мальчик 12-и лет. Манила. 1873. Фотография из собрания Н.Н. Миклухо-Маклая.История исполнения завещания Н.Н. Миклухо-Маклая

Завещание  Н.Н.  Миклухо-Маклая  своего черепа Музею антропологии и этнографии представляется нашему современнику общеизвестным фактом, казалось бы, не требующего отдельного разговора.

В 1874 году, находясь в Батавии (современный город Джакарта, о. Ява), Н.Н. Миклухо-Маклай завещал собрание черепов (Коллекция музея антропологии иэтнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН № 211), а также и свой череп Музею антропологии и этнографии в Санкт-Петербурге для приращения собрания основоположника антропологии в России (Алексеев 1969:11) академика Карла Эрнста фон Бэра (1792–1876): «Я постараюсь принять необходимые меры для того, чтобы моя голова была сохранена и переслана господину Анкерсмиту, которого прошу направить ее в Музей антропологии Императорской Академии наук в Санкт-Петербурге, каковому я ее завещаю» (Миклухо-Маклай 1953:418).

Однако история сложилась несколько иначе.

Ответ на вопрос «Почему черепуче- ного попал в музей  только в 1962 году?» не смогли дать ни музейная документация, ни старожилы Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого.

Поиски привели нас в Архив Русского географического общества (выражаем признательность коллективу архива и заведующей архивом М.Ф. Матвеевой).

Архивные документы по истории Географического общества советского периода развернули перед нами неожиданную картину.

В апреле 1938 года Всесоюзное географическое общество Академии наук СССР отмечало 50-летие со дня смерти путешественника, антрополога, этнографа Н.Н. Миклухо-Маклая (1846–1888). Комиссией по увековечиванию памяти Н.Н. Миклухо-Маклая при Географическом обществе была проведена кропотливая, масштабная работа по выявлению документов о жизни и трудах Миклухо-Маклая, его дневников, рукописей в архивах и других научных, просветительских учреждениях СССР.

Обращаясь за документами, Географическое общество не только упоминало заслуги ученого, но и подчеркивало злободневность работ Миклухо-Маклая для Европы конца 1930-х годов и борьбы с расизмом: «Н.Н. Миклухо-Маклай являлся не только замечательным путешественником, географом, он был великим гуманистом, для которого не было высших и низших рас. Доказав единство человеческого рода, он, таким образом, более 50-ти лет тому назад разоблачил расистскую теорию о неполноценности разных народов, теорию, которая в настоящее время является в странах фашизма одной из ведущих» (Архив РГО. Ф. 1. Оп. 1. № 45. Л.155).

Была организована выставка архивных документов и музейных экспонатов. Живейшее участие в подготовке выставки и других мероприятий к этой дате принял президент Всесоюзного географическогообщества Н.И. Вавилов (1887–1943). Отбирая документы для памятной выставки, Вавилов обратил внимание на завещание ученого, в котором тот завещал свой череп для антропологического отдела Музея антропологии и этнографии. Документ был выявлен заведующим архивом Е.И. Глейбероми произвел, по воспоминаниям современников, настоящий фурор (Померанцев 1987:323).

«Да это же настоящий подвиг!» – передает слова Вавилова А.М. Черников (1907– 2002), работавший в те годы инспектором Архива Академии наук СССР, – «Не пожалел даже свой череп отдать для науки!» (Черников 1987:329).

Комиссия по увековечиванию памяти Н.Н. Миклухо-Маклая занималась и приведением в порядок склепа ученого и его родственников на Волковом кладбищев Ленинграде. Осенью 1938 года Комиссией было получено решение Ленсовета о перезахоронении, в связи с реконструкцией кладбища, останков Н.Н. Миклухо-Маклая в часть кладбища «Литераторские мостки» (Померанцев 1966:108). Ссылаясь на завещание ученого и путешественника, Комиссия Географического общества обратиласьв Комиссию по перезахоронению И.С. Тургенева, М.С. Салтыкова-Щедрина, Д.В. Григоровича и Н.Н. Миклухо-Маклая с «настойчивым предложением» передать Географическому обществу череп Миклухо-Маклая (Архив РГО.Ф. 1. Оп. 1. № 45. Л. 155 об.). 8 октября 1938 года на Волковом кладбище в Ленинграде был вскрыт склеп Миклух. В склепе были также захоронены отец ученого (1857) и сестра (1880). Было проведено исследование возможной принадлежности захоронения:

«1. Расположение гробов в земле соответствует хронологическому порядку захоронений, т.е. гроб путешественника находится ближе других к поверхности. Оба верхние гроба, хотя и были покрыты плитами, но последние осели под тяжестью значительного слоя земли.

2.  Малый размер костей и наличие женской серьги исключает возможность принадлежности первого открытого гроба Н.Н.Миклухо-Маклаю. Найденная же серьга похожана серьгу, которую можно рассмотреть на фотографии О.Н. Миклухо-Маклай, находящуюся в Ученом Архиве Общества.

3.  Сравнение украшений на втором гробе со снимком, изображающим Н.Н. Миклухо-Маклая в гробу (фотография находится в Ученом Архиве Общества) показывает полное их сходство. Остатки мужской штатской одежды и размеры костей также подтверждают принадлежности этого захоронения путешественнику.

4. Принадлежность третьего гроба отцу путешественника подтверждается следующим: А) гроб этот находится на самом нижнем уровне могилы, в той ее части, которую можно собственно назвать склепом, ибо верхние гробы были захоронены, хотя и под плитами, но, как было уже сказано выше, эти плиты осели, т.к. не были прочно укреплены на фундаменте. Б) наличие довольно хорошо сохранившихся остатков военных сапог (отец Н.Н.Миклухо-Маклая, судя по фотографии, имеющейся у его родных, был похоронен в военной форме). В) размер костей–точный рост путешественника (согласно одного из его писем, хранящегося в Архиве АН СССР) 1 м 60 см, эти же кости принадлежат человеку большего роста» (Архив РГО.Ф.6.Оп.4.№18.Л.3-4). Свидетель вскрытия захоронения географ-картограф П.П.Померанцев(1903– 1979) писал:«Череп был отделен и, завернутый в лист газеты, доставлен нами в
архив Общества до передачи в Академию наук» (Померанцев 1966:128).
После эксгумации препаратором Центрального научно-исследовательского геолого-разведочного музея им. академика Ф.Н. Чернышева В.В. Лебединским было проведено препарирование черепа Н.Н. Миклухо-Маклая (Архив РГО. Ф. 1. Оп. 1. № 45. Л. 171). Изъятый череп ученого был передан в Архив Географического общества, как отделения Академии наук. В воспоминаниях о Президенте Географического общества Н.И. Вавилове нашло место и это событие, вызвавшее некоторые толки.

Свидетель эксгумации, картограф П.П. Померанцев упоминал общественное осуждение: гробокопательством и кощунством называли изъятие черепа. Однако Н.И. Вавилов, придя к заведующему Архивом и «открывателю» завещания Н.Н. Миклухо-Маклая Е.И. Глейберу, по воспоминаниям Померанцева, сказал: «Вот уж, наверное, ты никак не думал, что, раскопав завещание, тебе же придется раскапывать могилу Маклая. Что же, Евгений Израилевич, спасибо, что завещание путешественника сумел выполнить» (Померанцев 1966:128).

А.М. Черников в статье «Интерес к истории науки» пересказывает слова президента Географического Общества Н.И. Вавилова: «Вот мы и приняли волю Миклухо-Маклая. Географическое общество находится при Академии наук, следовательно, теперь череп Миклухо-Маклая будет в Академии наук» (Черников 1987:330).

Череп Н.Н. Миклухо-Маклая долгие годы хранился в Архиве Географического общества. В мае 1962 года Президиум общества постановил передать череп «в виду отсутствия необходимых условий для его хранения» в Институт этнографии им. Н.Н. Миклухо-Маклая/Музей антропологии и этнографии (Архив РГО Ф.31.Оп.1.№134. Л.4). 31 мая 1962 года череп Н.Н. Миклухо-Маклая был принят Музеем антропологии и этнографии (Опись коллекции МАЭ №6499). Именно оттуда череп великого антрополога был извлечен в 2015 году для проведения настоящего исследования.
Краниологическое исследование
Череп Н.Н. Миклухо-Маклая имеет большие размеры горизонтальной окружности через офрион и поперечной дуги. Сагиттальная дуга имеет очень большие размеры для мужчин, то есть череп довольно протяжен.

Описание мозговой коробки

Форма черепной коробки при взгляде сверху овоидная – наибольшая ширина черепа сдвинута назад и падает на заднюю часть. Череп Николая Николаевича может быть описан как укороченный и относительно широкий – брахикранный. Высотно-продольный указатель средний свидетельствует о ортокрании. В категорию метриокранных черепов попадает он по высотно-поперечному указателю. Оба показателя говорят об относительно средневысоком черепе.

Лоб прямой и визуально довольно широкий. Абсолютные размеры наименьшей и наибольшей ширины лба входят в категорию средних и очень больших. По лобно-поперечному указателю череп мезоземный (лоб средней ширины). Лобно-скуловой указатель очень большой. По достаточно низкому указателю кривизны лобной кости можно сделать вывод о довольно сильном ее изгибе. Развитие надпереносья оценивается в три балла по шестибальной шкале Брока. Надбровные дуги (тип II) – не доходят до середины верхнеорбитального края.

Теменные бугры расположены высоко. Относительно низкий указатель кривизны теменных костей говорит о небольшом радиусе изогнутости их. Сосцевидные отростки довольно крупные, имеют длину около 2 см и оцениваются баллом 2. Затылок среднеширокий.

Описание лицевого скелета

Лицевая часть черепа узкая и относительно высокая, по верхнелицевому указателю – лептенная (показатель высоколицести). Углы горизонтальной профилировки относятся к категории малых и очень малых, т.е. лицо даже по европеоидным меркам резко профилировано. Ортогнатизм лица подтверждается низкими значениями указателя выступания лица (указатель Флоуэра). Краниофациальный вертикальный указатель имеет среднее значение. Наоборот, краниофациальный поперечный указатель очень мал, что говорит о сочетании узкого лица и относительно широкой мозговой коробки.

Орбиты средневысокие и относительно не широкие (мезоконхные). В абсолютных размерах нос высокий и относительно узкий (лепторинный), то же подтверждаетсяи носовым указателем. Угол выступания носа большой. Симотический и максиллофронтальный указатели входят в категорию больших и очень больших, что говорит о значительной высоте переносья. Нижний край грушевидного отверстия–anthropina, то есть боковые края грушевидного отверстия непосредственно переходятвнижний край, имеющий острую форму. Развитие передненосовой ости оценивается баллом 4. В 1962 году заведующим кафедрой рентгенологии и радиологии 1-го Ленинградского медицинского института, членом-корреспондентом Академии медицинских наук СССР, одним из основателей рентгено-анатомии, основателя русской школы палеопаталогии Д.Г.Рохлиным (1895–1981) (Бужилова 2009:31–33) был выполнено первое рентгено-анатомическое исследование черепа и нижней челюсти Н.Н.Миклухо-Маклая. Результаты исследований были опубликованы в труде «Болезни древних людей (кости людей различных эпох –нормальные, и паталогически измененные)» (Рохлин 1965:151–154). Были установлены причины недуга, мучавшего ученого. Рохлин писал, что как немецкие, так и петербургские врачи считали, что Миклухо-Маклай страдал от последствий тяжелой малярии, ревматизма, а сильнейшие боли в щеке связывали с острой невралгией, не имевшей анатомической почвы. Рентгеноанатомическое исследование 1962 года показало картину ракового поражения с локализацией в области правого нижнечелюстного канала и поражением нижней ветви тройничного нерва (Рохлин 1965:151–154).
Работа над восстановлением облика Н.Н. Миклухо-Маклая
Учитывая большую ценность черепа, с которым нам предстояло работать, было решено сделать с него пластиковую отливку, что и было поручено сотруднику Лаборатории Галееву Р.М. Далее было проведено сличение размеров, бравшихся на копии и на оригинале, которое показало полное совпадение. В международной практике настоятельно рекомендовано проводить реконструкцию лица на слепках, а оригинал использовать в качестве контроля (Damasetal. 2015). Для максимальной точности реконструкции работу проводили два автора настоящей статьи, владеющие методом восстановления лица по черепу: Веселовская Е.В. и Григорьева О.М.

В Лаборатории антропологической реконструкции многие годы ведутся работы по совершенствованию приемов точной передачи прижизненного облика при реконструкции его по черепу. Разработана уникальная программа «Алгоритм внешности», которая позволяет шаг за шагом последовательно рассчитывать прижизненные характеристики головы, основываясь на размерах и признаках черепа (Веселовская 2015а). Применение научных разработок последних лет обогатило антропологическую реконструкцию новыми возможностями. Исследование палеоантропологического материала представляется теперь более информативно и наглядно (Веселовская и др. 2015). Успешное использование «Алгоритма внешности» в следственной практике при идентификации личности отражает широкие возможности метода и его преимущества (Абрамов и др. 2015; Веселовская и др. 2013; Damasetal. 2015; Ibáñezetal. 2015). Одним из аспектов программы является расчет пропорций элементов внешности и словесное описание внешнего облика, сопоставимое с криминалистическим словесным портретом (Веселовская 2015б).

Первоначально череп был тщательно измерен и описан с особым акцентом на индивидуализирующие детали. Затем с помощью «Алгоритма внешности» были рассчитаны размерные характеристики головы.

Подробные этапы процесса краниофациальной реконструкции представлены во многих работах (Веселовская, Балуева2012; Веселовская 2015) и они примерно одинаковы для всех случаев. Здесь уместно остановиться на специфике работы именно в этим черепом. Важной особенностью является отсутствие всех зубов верхней челюсти и атрофия альвеолярного отростка. Видимо, Николай Николаевич перенес операцию по удалению пораженных участков кости. Он носил съемный протез желтого металла (рис.9). При обсуждении деталей реконструкции коллектив авторов принял решение воссоздать облик ученого не на момент смерти, когда он был сильно истощен болезнью, а на возраст около 35 лет. На верхней челюсти из пластилина был сформирован альвеолярный отросток с зубами, как это было до утраты собственных зубов.

Форма спинки носа строится на основе обвода черепа, выполненного на диоптографе (рис. 10). На рисунке дана контурная реконструкция лица в профиль. Видно, что спинка носа практически прямая с небольшой горбинкой. Вздутые сосцевидные отростки височных костей связаны с оттопыренностью ушной раковины.

Первый портрет без растительности на лице и голове представлен на рисунке 11. Именно эта реконструкция несет научную информацию, поскольку здесь мы видим нижнюю часть лица Н.Н.Миклухо-Маклая, формуего головы, скрытые на большинстве портретов. Сразу бросается в глаза, что мозговой отдел имеет крупные размеры и как бы превалирует над лицевым. Отмечается мезокефалия: в лобно-затылочном направлении голова средней длины. Лицо удлиненной формы с крупной нижней челюстью, значительно профилировано. Нос высокий, выступает значительно. Лоб широкий и высокий, направление его вертикальное, глаза крупные, брови чуть ломаной формы. Уши оттопыренные, средней высоты.

На рисунке 12 представлен художественный скульптурный портрет, выполненный с учетом мельчайших деталей, создающих неповторимую индивидуальность образа.

 

© С.В. Васильев, Е.В. Веселовская, О.М.Григорьева, А.П. Пестряков, М.В. ХартановичРис. 8. Череп Н.Н. Миклухо-Маклая.Рис. 9. Зубной протез верхней челюсти, принадлежавший Н.Н. Миклухо-Маклаю.Рис. 10. Контурная реконструкция по черепу Н.Н. Миклухо-Маклая. Авторы Е.В. Веселовская, О.М. Григорьева.Рис. 11. Скульптурная реконструкция по черепу Н.Н. Миклухо-Маклая, выполненная без атрибутики. Авторы Е.В. Веселовская, О.М. Григорьева (фото М.Б. Лейбова).Рис. 12. Художественный скульптурный портрет, выполненный по черепу Н.Н. Миклухо-Маклая. Авторы Е.В. Веселовская, О.М. Григорьева
(фото М.Б. Лейбова).

Меню